ЧУДЕ-сное

где-то, жизней сто отсюда,
существует мое Чудо.
дышит, слышит, видит, бродит.
мой далекий антиподик...


наобум, назло, напротив,
Чудо ищет, как наркотик,
от купели - до погоста,
Ту, что в чудо - верит просто.


Чудо знает, что однажды
глобус сплющится бумажный,
где распяли небеса
нас с тобой, как полюса...

под крылом

между нами - пространство. между нами – струна. невозможность расстаться, не встречаясь, дана. убегаем от будней, одиночек квартир.. день любви станет Судным – как двуспальный наш мир. как пасьянс этот вышел, что собрать мы смогли? унесенные крыши – в урагане любви. дней сегодняшних стопки под копирку растут, я с мечтой идиотки день наш завтрашний жду. не дождаться не страшно, я в надежде – клещом… и на улице нашей будет праздник еще.. стала вера зароком, до последней черты.. все мы ходим под Богом, но хранишь меня – ТЫ.

медвежье (сказочка)

Однажды, станет светлым твой февраль,
где мается душа и спячка длится,
заблудший с неба спустится журавль,
сменить обледенелую синицу.

Ты выйдешь из берлоги тех ночей,
где страх глушили женщины и виски.
Был столько долгих зим - совсем ничей,
и в одночасье стал до боли близким.

Твою броню снимаю я теплом,
и под губами лед растает прежний,
ты к птице счастья жмешься под крыло,
и спит любовь на лапе, на медвежьей.

И, словно в первый раз, в себе весну,
застывшую, продрогшую – откроешь.
Я больше никогда не дам заснуть
тебе, мой нежный, ласковый зверёныш…

читай!!

разбереди, прошу, прочти до корки
меня - с листа.
мы полетим с тобой со снежной горки..
и, не устав,
опять стремиться будем на вершины -
на страх и риск!
и –
рвется медленно на половины
дрожащий лист…
глотай мой воздух, как птенец голодный,
кричит в апрель!
читай!
и вытерпит все, что угодно –
весной постель.
с огнем играем, и ныряем в прорубь –
здесь ледостав.
читай до корки, до глубин, до гроба –
меня с листа.
найди все спрятанные в междустрочьях–
и страх, и стыд..
и -
рви, прочитанные после, в клочья,
мои листы…

пока читаешь каждый знак и точку,
тире, предлог..
никто не впишет приговором, точно,
здесь – эпилог…

игрушечное * в соавторстве с А. Барто*

Надежда Щеголькова «скоро 10 лет Сереже» Нашей сказке – 10 тоже.. «мы не ели, мы не пили» - Мы, казалось, что любили.. « мы вчера играли в стадо» - Доигрались. Так и надо. «зайку бросила хозяйка» Так и я реву, как зайка… «оторвали мишке лапу» - ты же душу мою сцапал.. «наша Таня громко плачет» сдулся наш любовный мячик… «вышла Леночка на сцену» - Ванна. Слезы. Бритва. Вены. «мы с Тамарой ходим парой» - А за мною санитары… «самолет построим сами» - Разлетелись полюсами.. «нет, напрасно мы решили» Полюбили, поспешили.. «барабан уже дырявый» - Я – налево.. ты – направо.. «мне теперь не до игрушек» О, мой бог.. как ТЫ мне нужен!» «сонный мишка лег в кровать» - Мне – одной сегодня спать..

безтебянное

а без Тебя мне и дышится больно, и спится рвано,
скулится и плачется тихо в уголке дивана,
из угла в угол по комнате снова мечется,
и болеется тем, что врачами не лечится,
мне обостренней вокруг все слышится,
как прежде ровно,- уже не пишется,
больше - курится, хочется - нервно,
преданной кошкой ждется верно,
в телефон тычется ежеминутно,
время вытягивается нудно,
то мне силится, то ноется,
и, рукой – твоего лица
так коснуться хочется!
когда же она кончится
безтебянная - жесть,
ведь ты где-то ЕСТЬ!
невподпад, наугад,
на удачу, навзрыд:
ну, где же ты, гад,
от Меня-сокрыт?

такое разное

Нам разговоры ночью – не с руки, И губы наши заняты, тем паче. Так любится – что даже синяки, Что за стеной от зависти заплачут. И, кажется, что лучше не могло Случиться с нами, чем сейчас имеем... Но утром наступает «западло», Ползет в окно противным липким змеем, Когда любое слово – «в молоко», Дуэт рассыпан, как сухарик, в крошки. Там у меня «французский рококо», А ты – «еще не выкопал картошку..»

исправленному - верить?

Ковыряемся в прошлом, как бродяги в окурках,
то ли ищем улику, то ли шанс на реванш.
Кофе в третьей попытке – убегает из турки,
и коньяк взят "по третьей" – нами на абордаж.

Докопались до истин, отыскали виновных,
Дошутились «а если б?» и «а, может, опять?»
Но спустя десять весен – слишком дышится ровно,
Чтоб хотеть друг у друга – нам себя воровать.

Но грызет любопытство, и в ребро нас толкает
Нет, не бес, но коньячный и спортивный запал.
Как слепые котята - торопливо лакаем
Прошлой жизни попытку переделать финал.

Оголенная память – троекратно умножит
Недопрожитых прежде предвкушений огня.
«мы, наверно, неправы?..» ты ответишь «быть может»,
И опять затыкаешь поцелуем меня.

Утром вспомним снаряды, что «два раза в воронку…»,
Как, измученных боем, два подбитых бойца.
Поцелуй у подъезда,
как на шею – иконка,
Что еще не дописан - наш финал до конца.

межсезонное

И даже первый снег не смыл хандру,
Раскрасив жизнь извне скорлупки – белым.
Горчит ноябрь зимой еще не спелой,
Гриппует трио – мозг, душа и тело,
И, кажется, что я вот-вот умру.

О, как себяжаление пьянит!
И плачется так сладко и тягуче,
Когда еще представится мне случай
В подушко-одеяловую кучу
Свой пятилетний выплакать лимит…

Я в осени торчу, как вечный гость.
И ты меня списал в свои «подружки»…
Грызу тоску и уголки подушки,
Гоню себя, как хлебною горбушкой
Застрявшую из горла гонят кость.

И из тебя, как демон, черт и бес
(Ведь из двоих – ты потерпевшим признан)
Я изгоняюсь самоэкзорцизмом,
И радуюсь, впервые в этой жизни,
Прощению, летящему с небес.

лучшие

средь множества приятелей вокруг
теснее одиночества удавка..
с тобой играют — ты вошел в игру,
где — каждый "лучший друг", но на пол-ставки..

от каждого — улыбки и рука
при встрече дарит поцелуй воздушный,
но — мимо крепко вбитого крюка
толпа друзей проходит равнодушно..

бабочки

Это со всеми, слышишь, бывает...

так, что дыхание — не замирает,

губы — не сохнут, лоб — не влажнеет,

так, что «прости.. есть дела поважнее»,

так, что не ёжатся вдруг позвонки -

от чьей-то теплой руки..

что не натянуты нервы, как струны,

что снова рядимся, кто самый умный,

все поцелуи — как чашка чая,

(ты не просила — но наливают)....

Это со всеми, слышишь, бывает...

Так, что любовь на совочек сметает

страсти — осколки, ревности — крошки,

и обоюдоупрёков по ложке,

и — дохлых бабочек рой (как с куста)

тех, что внизу

живота...

подоконники (неправильное)

Знаешь, это просто болезнь, бред, наваждение какое-то

Месяц чахнуть Кощеем над твоим молчанием.. Золото.

Считать эти дни без тебя , что прошли словно в коме,

Чего-то пью, с кем-то сплю, курю на балконе..

И составляю каждую ночь в окурки,

Строю из них казематы,

В которых я заперт,

Как – паранойк –

в дурке…

Знаешь, это преступно - иметь такие широкие подоконники

И сидеть там одному, перебирая в уме наши исходники.

(кто-то не так спросил, кто-то ответил «мимо»),

Бояться произнести, что ты «не-об-хо-ди-ма»,

Решиться «на подвиг», но - отменить вызов.

Громко ругнуться на стену: «..ять!»,

Удалить - номер, а в небо – снизу:

«рядом, прошу,

сядь…»

полуночное

А на небе холодная тишь
да гладь
Носом хочется облако с крыш
достать.
И, медведице, в сизый подол -
заныть…

- Если он навсегда ушел –
как жить?

Черный бант мне развяжет она
в косе.
/ты уже никому не должна…/

- Как все…

Но сплелись слезы в тесный комок
в груди..
- так любить меня только мог -
Один…

Млечный путь, что в её ковше,
хлебнуть,
И – навстречу его душе
Шаг
нуть..

пятничное

Твой взгляд пригвоздил меня, дуру, по самую шляпку,
и воздуха недоглотаться,
и руки — как плети..
о, интеллигентнейший невыносимый пошляк мой..
мой
циник нежнейший... бояться тебя и хотеть мне

опять суждено до утра..
и, невымытой чашкой,
оставить тебя на столе до «пока не отпустит»,
и
морщиться в сладком стыде, этот приступ вчерашний,
прощая себя, обозначить
«неведомым чувством»,

не зная, что «мой убежавший» которой
субботой
снимает в подъезде кольцо (без претензий и проще),
а дома он пО
столу бьёт кулаком отчего-то
и, пачку прикончив, вискариком горло
полощет,

чтоб в пятницу — молча опять целовать в прихожей..
и думать
«со мной дураком, она просто играет»

смеюсь... а внутри зареву я белугой
«мой Боже...
ну, что ему, Что ему, ЧТО же еще не хватает??»...

утреннее

Мне б от тебя отмолиться ли, отбрехаться ли, Будто нашла я потерянный кем-то крест? Но, я дрожу опять под твоими пальцами… Преданной самкой - до самых последних мест. Мне б от тебя отмахнуться, словно от дьявола. Перекрестить, окропить ли святой водой? Только взамен – подоткну я твое одеяло и В омут ли, в петлю - твоей накрываюсь рукой.. Мне б от тебя… но обрыдли их псевдо- нежности, Пустопорожние речи, что в ухо сопят… Я ведь уже осетрина – не первой свежести, Мне каждый день – за три, а, быть может, за пять. Мне б… и могла я твоей золотою стать рыбою, Лестницей в небо, пусть скрошенной и без перил.. Но я на утро записку оставлю «спасибо.. Просто спасибо, что ты мне – меня подарил»

два ничьих

Я – твое счастье… ты – мое счастье!
Мы – одной крови, мы – одной масти.
Вечности - клятва. Вся любовь – наша.
Синяя птица – крыльями машет..

Я – твоя ноша… Ты – мое бремя…
Мы – одной болью меряем время.
Душит усталость. Тянет привычка.
Чучелом – птица. Счастье – в кавычках.

Я – твоя память. Ты – моя память.
На половины.. Будто – не с нами.
Вечность – в корзину. Фото – на части.
Два человечка… два ничьих счастья…

9-я

Распахиваю душу, зализываю раны.. Заглядываю в почту, раскидываю спам. Стать мудрой как Тортилла – еще, казалось, рано.. Но дурочкой быть тоже – увы, не по годам. И снова в отношеньях даю тебе карт-бланши, Доверия – кредиты ссужаю я опять. Но если не добилась ни разу я реванша – Мне матерью Терезой – какой резон прощать? Зализываю раны… в девятой жизни кошки. Как на собаке – быстро рубцуются края.. Любви невозвращённой – процентов хоть немножко Мне кем-то Настоящим вернутся, верю, я.

заливное

растаял белой ночи шоколад,
дожди опять готовят заливное.
"какую гадость", третий день подряд,
едим, по лужам шлепая с тобою.

и то ли "хрену не хватает" нам,
как в старом фильме - рыбе слишком пресной.
нас заливает /слава небесам/
любовь без специй - оказалась честной..

под этим диетическим дождем
растаяли присыпки пудры сладкой.
нас заливают.. к финишу плывем,
и доедаем, нас же, без остатка.

для "пары тварей" не готов ковчег
/никто из нас не оказался Ноем/,
любовь ушла, а пара человек
из нелюбви - готовят заливное.

субботнее

Папа-радость, Папа-праздник.. Папа – новый самокат,
Пистолет, машинка, шарик,
два мороженых подряд,
Зоопарк, качели, горки, лыжи, санки и
коньки,
Неругание – за тройки, несмотренье в дневники..

Не-уборка,
не-посуда, не-букварь и не-письмо,
Не – «иди почистить зубы», не-«пора идти
домой!»
Это – на руках бороться, это – в тире все призы,
Это – квас под
жарким солнцем, зонтик общий от грозы,

Папа - праздник, папа – радость. И
подарки на столе,
Папа – это «шоколадость», а не каша и омлет.
Не «надень
теплее шапку», не «игрушки собери»,
Не «заправь свою кроватку» - не «с
Володькой не дерись».

Папа – фокусник, волшебник, гонщик, дед Мороз,
силач!
Брошусь я к нему на шею…
-«Эй, сынок.. ты что, не плачь…
Потерпи. Дела. Работа»
Понял я к восьми годам,
Папа – праздник по
субботам,
Мама – счастье навсегда…

родинка

Дорога к счастью оказалась пройдена, но вместо приза – впереди стена.. Мы 25 квадратных метров родины на ключ закрыли за собой, а нам прощальным жестом нелюбовь подкинула билет, на каждого, - в один конец.. Тоска по родине уже остыла, но еще пульсирует на дне сердец.. Мы иммигранты на чужих пристанищах. Меняем статусы… метраж – растет. Но наша родина стоит, пуста еще, упрямо нас, невозвращенцев, ждет. Но только сказки, да кино индийские, героев сводят под финальный туш, а мы любовь сменили по прописке, и меняем родины – квартир и душ.. И в новых чувствах мы довольны вроде как, и новый гимн поем – любви другой, но в связке изредка напомнит «родинкой» – тот ключик маленький – от нас с тобой..